Цыганские хоры.
 |
 |
|
|
Участники первого цыганского хора были крепостными. Но Иван Соколов и его хористы избежали тяжёлых проявлений неволи.
Цыганские музыканты в России оказались привилегированной группой (чего не скажешь о русской крепостной артистической интеллигенции). При чтении литературы о цыганских хорах, создаётся искажённое впечатление, что наше дворянство слушало лишь питомцев графа Орлова-Чесменского. Это было не так. В екатерининскую эпоху возникла мода на домашних артистов и песенников. Кроме самой императрицы, театрами обзавелись граф Шереметьев, граф Каменский, граф Чернышев, князь Волконский, князь Шаховской и другие сиятельные особы. Театр, входящий в моду вместо «буйственных забав», казался символом «просвещённого столетия». Увы, изнанка крепостного театра была крайне неприглядна - нигде крепостное рабство не выглядело так цинично. Музыканты и певцы были товаром, который не стеснялись публично покупать и продавать. В 1805 году тамбовская помещица Черткова продаёт Юрасовскому крепостной хор, обученный музыке иноземными регентами; «всего 44 крепостных музыканта с их жёны, дети и семейства». Такая торговля не была чем-то исключительным; напротив - она входила в обычай, точно так же, как плеть или розги были нормальной принадлежностью хора, оркестра или театра.
Таков был исторический фон, на котором мы рассматриваем историю цыганских хоров в России. Как уже говорилось, Орлов-Чесменский обращался со своими крепостными цыганами мягко, не уступая в благородстве Шереметьеву, который даже женился на актрисе Прасковье Жемчуговой. Орлов немало сделал для того, чтобы его исполнители не затерялись среди огромного множества столичных и провинциальных хоров. Поначалу цыгане Соколовского хора выступали на званых обедах, балах, маскарадах. Потом их можно было увидеть на народных гуляниях, в домах московского купечества. В цыганских хорах была крепкая дисциплина и строгая нравственная атмосфера. Заработанные деньги делились на всех, в том числе и на стариков. Таким образом, традиционные установки табора переносились на внутренние отношения в хорах.
Достаточно характерен не упоминавшийся ранее в литературе отрывок из книги дэ Кюстина «Россия в 1839 году». Французский путешественник не только выразил свой восторг искусством нижегородского хора, но и поведал о той репутации, которую имели цыганки у русских слушателей: «В тот вечер, когда я вместе с губернатором смотрел представление на русском языке в совершенно пустом зале, встретился мне, по выходе из театра, один знакомец и повёл в трактир с цыганками, расположенный в наиболее оживлённой части ярмарочного городка. Близилась полночь, но внутри было ещё людно, шумно и светло. Цыганские женщины показались мне очаровательны; одеяние их, внешне, то же самое, что и у других русских женщин выглядит как-то необычно; во взгляде и чертах у них есть нечто колдовское, в движениях же изящество сочетается с величавостью. Одним словом, у них есть своеобразный стиль, как у сивилл Микеланджело.
Пели они примерно так же, как и московские цыгане, но, на мой вкус, ещё выразительней, сильней и разнообразней. Говорят, что душа у них гордая; они страстны и влюбчивы, но не легкомысленны и не продажны и зачастую с презрением отвергают выгодные посулы».
|
 |
|
 |
||
